Люси в Project Zomboid - The Great Spiffo's Rat Race + A-live Часть 1. Дом лесник

Меня зовут Люси. Кентукки. Лес. Три месяца и шестнадцать дней, как всё сломалось. Я не помню, как пришла сюда. Помню, что дверь была открыта. Внутри уже кто-то жил. Или думал, что живёт. На полу лежала чужая куртка. На крюке — связка ключей. Я так и не поняла, от чего. Теперь это мой дом. Стены тёмные. Окна я заколотила сама. Доски взяла из сарая. В камине пахнет дымом. На столе нож. Чужой. С кровью. Я его не вытерла. Если вытереть — придётся признать, что это уже не первый раз. 1263. Я считаю. Не потому что хочу. Потому что иначе перестаю понимать, сколько раз уже могла не встать. Удар. Хрип. Тишина. Потом снова. Иногда я слышу их раньше, чем вижу. Треск ветки. Тяжёлое дыхание. Запах, который уже не отмывается. Иногда не слышу. Иногда они просто стоят за дверью, и я узнаю об этом только когда доска скрипит. Для тех, кто ещё ходит по дорогам, я всегда была здесь. Девушка из леса. Рысьи уши. Грязное лицо. Куртка, которая когда-то была коричневой. Никто не спрашивает, откуда я. Здесь не спрашивают. Если спросить — можно услышать то, что не понравится. Или ничего не услышать. Оба варианта хуже молчания. Для меня самой Кентукки ещё новая. Я не знаю, как называется река за холмом. Не знаю, куда ведёт тропа, которую я расчистила три недели назад. Знаю только, что если уйти слишком далеко — можно не вернуться. И что зима ближе, чем хочется. Ночи уже длиннее. Утром на траве иней. Я смотрю на него и думаю, сколько дней осталось до того, как земля станет твёрдой, а вода в ведре — льдом. Дрова кончаются. Вчера рубила. Руки ещё помнят. Еда кончается. В погребе три банки тушёнки и мешок. Когда-то там была мука. Теперь плесень и крошки. Патроны считаю поштучно. Двенадцать. Пистолет иногда клинит. Чищу его каждый вечер. Не потому что верю, что поможет. Потому что если не чистить — он точно не выстрелит. Дом держится, пока держится. Крыша течёт над столом. Закрыла ведром. Ведро уже полное. Завтра надо вылить. Или не надо. Дождь может снова пойти. Я ещё не решила, что хуже: мокрый пол или ветер в щели, которую не успела заткнуть. Я не герой. Я просто ещё не ушла. Герои уходят красиво. Или остаются навсегда. Я пока ни то, ни другое. Я сижу. Слушаю. Считаю. Снаружи темнеет. Где-то далеко лает собака. Может, её уже нет. Может, есть. Я не проверяю. Один раз вышла на лай. Вернулась с дыркой в рукаве и кровью на сапоге. С тех пор не выхожу на звуки, которые не понимаю. Сажусь у камина. Руки на коленях. Слушаю, как трещит дерево. Огонь маленький. Больше, чем нужно, не разжигаю. Дрова не бесконечные. Завтра надо за водой. Колодец в двухстах шагах. Я знаю каждый. Знаю, где можно срезать, а где лучше идти прямо. В траве уже дважды лежал кто-то, кто не должен был лежать. Или можно не ходить. В бочке ещё есть. На день. Может, на два. Я ещё не решила. На полке кружка. Чужая. На дне засохший след. Я пью из другой. Свою нашла в машине на обочине. Три месяца назад. Машина так и стоит. Двери открыты. Внутри никого. Я не смотрю туда, когда прохожу мимо. В шкафу плащ. Не мой. Я его не надеваю. Иногда открываю дверцу. Просто проверить, что он ещё там. Что кто-то когда-то жил здесь и ушёл. Или не ушёл. Я не знаю. И не хочу знать. Знать — значит искать. Искать — значит выходить дальше, чем нужно. За окном шевелится ветка. Смотрю на неё три секунды. Потом отворачиваюсь. Если бы это был кто-то — я бы уже услышала. Или нет. Я больше не уверена, что слышу всё. Уши устали. Глаза устали. Руки помнят топор лучше, чем лицо помнит, как я выглядела до этого. Дом пока держится. Я тоже. Пока.