ОХОТА СМЕРШ НА БАНДУ ПОЛИЦАЕВ В БЕЛОРУССИИ 1943

Витебская область, февраль сорок третьего, четыре утра. За сараем у крайнего дома — трое: мужчина лет сорока пяти и двое братьев, четырнадцати и шестнадцати. Руки связаны. Расстреляны в затылок, каждый одним выстрелом. Похоже на работу комендатуры. Но следы на снегу шли не со стороны тракта — от леса. И уходили обратно в лес. Немцы так не ходят. Собаки в деревне не лаяли всю ночь. Значит, те, кто пришёл, были здешние. Деревня знала их в лицо. Среди следов — вдавленные в снег цифры: кто-то шёл по периметру и считал. Тридцать два шага. Расстояние от угла сарая до тел. За шесть месяцев в радиусе тридцати километров таким же образом убиты одиннадцать человек — разные деревни, разное время, но все следы уходят к одному лесному массиву. Это не случайная банда. Система. В деревне Корлево в колодце, опущенный ниже уровня воды, — ящик, обитый жестью. Внутри: советские документы. Бланки, печати, подписи. Пустые, готовые к использованию. Кто-то хранил здесь склад фальшивых документов и передавал по одному нужным людям. Трое жителей знали об этом — и заплатили за это жизнью. На следующее утро после приезда Нефёдова одна семья из деревни исчезла ночью: вещи на месте, корова не доена, печь ещё тёплая. Кто-то успел передать весть о следователе той же ночью. Когда Нефёдов устанавливает, что командир группы — бывший участковый, двенадцать лет служивший в соседнем районе, знавший в лицо всех в округе, — и что немецкий куратор уже знает о начале проверки и готовит выход группы из-под удара, — у него одна ночь, одна мельница на краю Глушецкого бора, и трое беглецов, которые уже идут на запад. Когда дело закрыто — арестованы девятнадцать, ящик ушёл в контрдокументальный отдел, — трое из группы всё же ушли к немецким позициям. Они знали лица, знали методы, знали, что группу ликвидировали. Сколько таких ящиков ещё лежит в колодцах по Витебской области — Нефёдов не знал. Не узнает, пока не придёт следующее дело. Это история о тридцати двух шагах — и о листке, спрятанном в корешке записной книжки, который дочь нашла уже после смерти отца. Он писал о деле в Корлеве: не знает, как назвать то, что сделал Рыбак. Предательством — да. Преступлением — да. Но что ещё — не нашёл слова. И это его беспокоило. Тридцать два шага от угла сарая до места, где лежали братья Сирко. Нефёдов так и не понял, зачем Рыбак их считал. Может, знал этих мальчиков в лицо. Может, считал, чтобы помнить. История является художественной реконструкцией, основанной на реальных методах работы СМЕРШ.