Немцы прислали за ним лучшего снайпера рейха — и не нашли даже тело. История СТАРИКА с Кавказа

Старый охотник лежит на скале над горным серпантином. Восемьсот метров до дороги. Двадцать дней он не спускается вниз. За эти двадцать дней ни одна немецкая машина не прошла к перевалу. Август сорок второго. Кавказ. На кону — путь к бакинской нефти. История о серпантине над пропастью, о винтовке конца прошлого века и об одном парадоксе, который двадцать дней ставил в тупик немецкий штаб. Один охотник. Целая горная армия. Вот как это было. Тысяча девятьсот сорок второй год. Пятое августа. Село Верхняя Тегень, северный склон Главного Кавказского хребта. Захар Ильич Мурашов чистит берданку. Ему шестьдесят три года. Он сидит на пороге низкого каменного дома, крытого дранкой. На коленях у него — тряпица, ветошь и маленькая жестяная банка с ружейным маслом. В банке — остатки. Масло он бережёт с зимы. Ружьё лежит поперёк колен. Приклад тёмного, почти чёрного дерева, залоснившийся от рук. Ствол в масляных пятнах. Затвор — единственная часть, за которую он берётся особенно осторожно, как за живое. Это старая берданка. Однозарядная. Год выпуска — тысяча восемьсот семьдесят восьмой. Ей шестьдесят четыре года. На год старше самого Захара. Он её ни разу не менял. Ни на трёхлинейку, которую предлагал ещё двадцать лет назад один заезжий инженер. Ни на карабин, который ему привёз из города младший брат перед смертью. Он забирал ружья, благодарил, ставил в угол и всё равно ходил в горы с берданкой. Потому что берданка знала руку. А новое ружьё — не знало. Он это никому не объяснял. Только чистил и клал на своё место — над печкой, на двух вбитых в стену деревянных штырях. Вокруг дома — камни. Тропинка вниз, к воде. Тропинка вверх, к пастбищу. За домом — курятник и загон, в котором с прошлой осени пусто. Овец забрали для армии в марте. Захар смотрел на дорогу. Дорога — узкая полоска гравия внизу, у реки, — уходила в ущелье и терялась за поворотом. По этой дороге в июле каждый день двигались войска. Наши шли на юг, к перевалам. Обозы — на север, в тыл. Полуторки поднимали пыль, слышно было даже сюда, вверх, за полкилометра. А в этот день дорога была пуста.